Взаимосвязь темперамента и тревожности

Никто из авторов, затрагивающих вопрос о взаимосвязи темперамента и тревожности, не сомневается в самом факте существовании такой связи, однако данный вопрос в современной психологии изучен недостаточно.

Взаимосвязь между темпераментом и тревожностью обусловлена тем, что и то, и другое строится на биологической основе: «темперамент … гораздо теснее связан с телесными процессами… как известно, ничто не связано с телесными процессами столь тесно, как эмоциональные переживания. Наверное, именно этим объясняется то, что при характеристике темперамента эмоциональным переживаниям отводится значительное место даже тогда, когда в нем усматривают основу всей личности, а не только ее эмоциональной сферы» [56, с.116]. Как уже было отмечено (п.1.1.3), особенности эмоциональной сферы являются непосредственной сферой проявления темперамента.

И.П. Павлов неоднократно обращал внимание на особый тип собак, которых он называл «трусливыми». Он описывал данный тип собак следующим образом: «Они ходят осторожно, поджав хвост, на несколько согнутых ногах. При немного резких наших движениях, при малоповышенном голосе, они подаются всем телом назад, совсем при­седают па пол. Мы имеем сейчас в лаборатории крайнего представителя этого типа. Собака – самка, родилась у нас, живет при лаборатории пять-шесть лет. Ничего неприятного от нас никогда не видала. Един­ственно, что от нее требовалось, – это в станке есть периодически ей предлагаемую пищу, при известных сигналах, наших условных раздражи­телях. И, однако, до сих пор она от всех нас, постоянных членов лабо­ратории, шарахается, убегает, как от опасных врагов. Животное этого типа очень удобно для работы над ним с условными рефлексами, но толь­ко потом, а не сразу. С самого начала все чрезвычайно затрудняет обра­зование у них условных рефлексов: постановка в станок, прикрепление к животному разных приборчиков, особенная подача еды и т.д. Но когда все это, наконец, побеждено, собака становится образцовым эксперимен­тальным объектом, прямо хорошей машиной. При этом обращает па себя внимание в особенности прочность тормозных, условных рефлексов, т. е. когда условные агенты вызывают не процесс раздражения, а процесс торможения. У собак всех других типов, наоборот, именно процесс торможе­ния оказывается наиболее лабильным, особенно легко нарушающимся. Когда на собаку нашего типа в обычной экспериментальной обстановке падают какие-нибудь незначительные новые раздражители, например осторожное присутствие новых лиц за дверью экспериментальной ком­наты, сейчас же страдают только положительные условные рефлексы, исчезая или ослабляясь; тормозные же вполне сохраняются» [37, с.308-309]. Очевидно, что описанное поведение собак отражает наличие у них свойства, аналогичного высокой тревожности людей.

Анализируя результаты экспериментов на собаках данного типа, Павлов вначале пришел к выводу о том, что в основе «трусости» собак лежит неуравновешенность нервных процессов, а именно преобладание силы процесса торможения над силой процесса возбуждения: «Значит, в описанном типе преобладает тормозной процесс, когда во всех остальных типах процесс раздражения или берет перевес, или более или менее уравновешен с процессом торможения … нельзя не обратить внимание на явную связь пассивно-оборо­нительного рефлекса собак о тормозным процессом. Собака наше, как мы это признали, располагает нервной системой с преобладающим в ней тормозным процессом. И ее общее поведение характеризуется постоянной наличностью пассивно-оборонительного рефлекса. … Мне кажется, на основании этого позволительно принимать, что в основе, так сказать, нормальной боязливости, трусости, а особенно болезненных фобий, лежит простое преобладание физиологического процесса торможения» [37, с.311-312].

В дальнейшем Павлов предполагал, что в данном случае скорее речь идет о слабости процесса возбуждения, и затем – о чрезмерной инертности процесса торможения: «Явление патологической лабильности тормозного процесса в течение текущего года констатирована на наших собаках … Собака, которая раньше свободно без малейшей задерж­ки брала еду, положенную у края лестничного пролета, теперь этого не может делать, стремительно сторонясь, удаляясь от края на значительное расстояние. Смысл ясный. Если нормальное животное, при­близившись к краю, не двигается, не идет дальше, значит, оно себя за­держивает, но основательно настолько, насколько нужно, чтобы не упасть. Теперь это задерживание утрировано, чрезмерно реагирует па глубину и держит собаку далеко от края сверх надобности и в ущерб ее интересам. Субъективно это – явно состояние боязни, страха. Перед нами фобия глубины. … Условие ее появления есть то, что можно назвать истязание тормозного процесса» [37, с.505-506].

Следует отметить, что Павлов изучал и влияние факторов среды на формирование «трусости» у собак: «Мы брали … один помет щенков и делили его: одну половину держали с самого рождения в клетке, другой – предо­ставлялась полная свобода. Все животные первой группы оказались чрез­вычайно трусливыми, тормозимыми малейшими изменениями обстановки, у вторых этого не было. Стало очевидным, что впервые появившиеся во внешнюю среду щенки были снабжены специальным рефлексом, который иногда назывался паническим рефлексом и который я предложил бы назвать первичным и временным рефлексом естественной осторожности. Раз только начинается знакомство с новой средой, неизбежно выжидать некоторое время последствий всякого нового раздражения, какого бы ре­цептора оно ни касалось, т.е. воздерживаться от дальнейшего движения, тормозить существующее движение, так как неизвестно, что сулит новое явление организму: нечто вредное или полезное, или оно без всякого значения. И лишь по мере постепенного ознакомления со средой этот реф­лекс мало-помалу заменяется новым специальным, исследовательским и рефлексом и, смотря по результату этого последнего, другими соответ­ствующими рефлексами. Щенок, которому не была дана возможность пройти самому эту жизненную школу, на очень долгий срок, а может быть и на всю жизнь, остается с этим неизжитым временным рефлексом, который постоянно и маскирует истинную силу нервной системы. Какой важный педагогический факт!» [37, с.451-452].

Дальнейшие эмпирические исследования подтвердили все три предположения Павлова о влиянии свойств нервных процессов на тревожность личности. В результате проведенных в 1970-х гг. исследований Белоуса, Ильина и Катыгина, выявлено, что: «высокотревожные лица чаще имеют слабую нервную систему … высокотревожным чаще присущи инертность нервных процессов и преобладание торможения» [17].

Тревожность связывают и со свойствами темперамента. Так, В.С. Мерлин определял тревожность как высокую эмоциональную возбудимость в угрожающей ситуации [17], Я.Стреляу отмечал, что высокая тревожность связана с высокой реактивностью [3], а по результатам исследований Дж.Грея выявлено соответствие высокой тревожности свойству интроверсии и высокому уровню нейротизма [10]. Однако комплексные, фундаментальные исследования в данном направлении пока не осуществлялись.

Некоторые авторы связывают тревожность непосредственно с типами темперамента [39, 53, 56]. По общему мнению, высокая тревожность в наибольшей степени характерна для меланхоликов. В наиболее разработанном виде данная концепция представлена в трудах Д.Н.Узнадзе. Он дает характеристику эмоциональной сферы каждого типа темперамента и приводит типы темперамента в соответствие с классификацией эмоций:

«Человек с сангвиническим темпераментом склонен скорее к положительным эмоциям; он беспечен, ожидает от жизни больше хорошего, чем плохого, добросер­дечен, весел; легко воспламеняется, но также легко успокаивается.

Противоположную этому картину дает флегматический темперамент; флегма­тик равнодушен, почти апатичен, ему чужды аффекты; однако это не означает, что он вообще бесчувственен. Нет! Ему свойственно редкое и медленное возникновение эмоций – ему неведомы эмоциональные взрывы. Но, воспламенившись, он не успо­каивается долго.

У человека с холерическим темпераментом эмоции возникают легко, чем он напоминает сангвиника; однако в отличие от последнего его эмоции более ин­тенсивны и продолжительны. Он любит командовать, не любит подчиняться, горд и жаден, легко теряет равновесие, впадая в ярость, пребывая большей частью рассерженным.

Человек с меланхолическим темпераментом во всем, что его касается, усматри­вает плохое; он преимущественно находится в плохом настроении, будто жизнь ему опостылела.

Приглядевшись к данным типам темперамента, нетрудно заметить, что санг­винический и флегматический типы представляют собой скорее диспозиции по­ложительных эмоций, а холерический и меланхолический – отрицательных. Зато в аспекте возбуждения-успокоения объединяются сангвинический и холерический типы, как более возбудимые, и флегматический с меланхолическим, как более спокойные.

Таким образом, классификация типов темперамента производится в зависимо­сти от того, как представлены в каждом из них диспозиции удовольствия-неудо­вольствия и возбуждения-успокоения» [56, с.117].

Таким образом, наличие взаимосвязи между темпераментом и тревожностью не подлежит сомнению, однако конкретные проявления данной взаимосвязи в современной психологии изучены не полностью.

Далее: Особенности проявлений темперамента и тревожности в подростковом возрасте